Напишите нам
Наши педагоги

Елена Анатольевна Богачёва и Ольга Ивановна Лебедева

Есть ли у виолончели душа, загадка старинных инструментов, почему Казальс расстроился и зачем нужны школьные ансамбли — в рубрике Наши педагоги с Еленой Анатольевной Богачёвой и Ольгой Ивановной Лебедевой.

Если вы ещё не определились, какой инструмент вам выбрать, то после этой беседы сомнений не останется.


— Ольга Ивановна, Елена Анатольевна, мы не виделись с мая. Как вы отдохнули? Набрались сил за лето?

ОИ: Мы с апреля в домашнем режиме — и мне очень не хватало возможности выйти погулять. Поэтому когда смягчили режим, не могла надышаться воздухом: много гуляла, у меня рядом с дачей усадьба Архангельское — необыкновенное место. Обычно летом всегда есть планы на поездки, а в этом году изучали Подмосковье, у нас не менее интересные места, чем в Европе. Поездки и путешествия дают много эмоций, другие ощущения, даже если ближайшие города смотришь. Из планов съездить в Суздаль и Талдом.

ЕА: Я отдыхала у себя на даче, ухаживала за своими цветами и активно работала. После города и замкнутого пространства квартиры плывущие над головой облака, природа, цветы, деревья дают силы и вдохновение для работы.

Цветы как дети: за ними надо ухаживать, пропалывать сорняки, поливать, удобрять. И тогда они радуют. Как дети, которые у нас учатся. Любое живое существо требует ухода, бережного отношения, доброты и чуткости по отношению к себе. И когда ты взамен получаешь пополненную энергетику, это даёт заряд для будущих свершений.

— Я не знаю ни одного человека, кто равнодушен к звуку виолончели. Как вы думаете почему? Я прочитала, что наиболее характерное настроение, которое передаёт звук виолончели — печаль, грусть, отчаяние. Вы согласны с этим?

ЕА: Звук виолончельный — это жизнь человека со всеми проявлениями его чувств. Для виолончели написаны разные произведения по характеру, по содержанию, по философии. Но поскольку инструмент певучий, где струна издаёт такой звук, который можно сравнить с человеческим голосом, то много произведений, которые передают именно медленный темп, печальное настроение, где много эмоций, например, «Элегия» Г. Форе или «Лебедь» Сен-Санса — в них можно услышать человеческие нотки в звучании.

И вообще виолончель по форме похожа на человека: пропорции практически повторяют изгибы нашего тела. Инструмент очень красивый и перспективный, очень ценится на Западе — по продаваемости он на одном из первых мест. Виолончель часто звучит и в современных ансамблях, рок-группах. Я думаю, что жизнь нашего инструмента будет колоссально долгая. Послушайте прекрасный дуэт из Хорватии 2Cellos. Ребята получили академическое образование, лауреаты многих конкурсов, владеют инструментом безукоризненно, они играют и на классических виолончелях и на электронных. У них разнообразный репертуар: много переложений классических произведений и современных, саундтреков — «Список Шиндлера», который совершенно невозможно слушать без слёз.


ОИ: Поскольку виолончель соприкасается с телом, и когда начинаешь играть, внутри тебя происходят неимоверные вибрации, которые вводят тебя тоже в это состояние, и настроение. Это необыкновенно. Можно сказать, что виолончель — инструмент для души. В нём такая певучесть, глубина и обертон виолончельный настолько близок голосу, неспроста вокалистам рекомендуют послушать виолончель. Был известный певец Владимир Атлантов: он сначала занимался на виолончели, а потом стал солистом Большого театра. И он рассказывал, что во многом научился хорошо петь, зная, как извлекается звук из виолончели.

— Однажды в Париже провели интересный эксперимент. Жюри, в составе которого был и известный виолончелист Пабло Казальс, предложили определить звучание старинных инструментов и современных только на слух в абсолютной темноте. Всего было прослушано 12 инструментов. И результаты были неожиданными: судьи оценили красоту звучания современных виолончелей в 2 раза выше, чем инструментов Страдивари и Гварнери. Тогда Казальс сказал: «Предпочитаю играть на старых инструментах. Пусть они проигрывают в красоте звука, но у них есть душа, а нынешние имеют красоту без души». Можете ли вы по звучанию определить инструмент современный или старинный? Вы согласны в Казальсом?

ЕА: В моей жизни был удивительный случай. Как-то нам нужно было поискать новый смычок. И мы с мамой обратились к одному из мастеров. Он предложил нам посмотреть коллекцию музыкальных инструментов в Консерватории. Это старинные инструменты, которые дают участникам конкурсов. Там были потрясающие инструменты Страдивари и Гварнери. И мне дали в руки инструмент Страдивари, смычок, я села на стульчик, провела по струне — это было невероятно! От малейшего прикосновения безо всяких усилий, звук полился такой чистоты и такой длинный, протяжный - я такого никогда не слышала. Я испытала такое благоговение при соприкосновении с этим инструментом, которому много веков.


ОИ: У меня тоже был случай, когда ученица моего педагога в музыкальном училище готовилась к конкурсу Чайковского, и ей выдали старинный инструмент. Мне тоже посчастливилось провести несколько звуков на этом инструменте. Это было потрясение. Ты не понимаешь, откуда издаётся звук, насколько он полётный, глубокий — это загадка итальянских мастеров. 


ЕА: До сих пор эта загадка не разгадана. Говорят, секрет был в лаке, и его рецепт мы не знаем. А может в тех деревьях, соснах, которые высоко росли в горах, где было холодно — есть гипотеза, что именно дерево повлияло на звучание инструмента.


ОИ: Современные инструменты сейчас очень хорошие. Они очень яркие, чистые по звуку. Но всё зависит от того, кто берёт в руки инструмент, у кого есть, что сказать.

ЕА: На новом инструменте я тоже играла. Я занималась с взрослым музыкантом, и у него был современный инструмент — совершенно невероятный красавец! Он приехал из Германии и 2 недели акклиматизировался, его не трогали. Но я попробовала его звучание: такой чистоты звука, до хрустальности, я никогда не слышала - объёмный, чистейший, хрустальный звук. Сейчас тоже делают прекрасные инструменты. Может, они где-то действительно лишены того душевного чувства, которое было у старинных инструментов, но я заметила, что один и тот же инструмент по-разному звучит в разных руках. Даже простые инструменты у нас в классе даём разным детям, и они звучат по-другому. Такое ощущение, что виолончель приобретает душу, когда ученик касается её смычком. Это фантастическая и совершенно необъяснимая вещь. Так что у нас инструмент очень загадочный.

— А у ваших виолончелей есть история, они особенные?

ОИ: Это наша любимая в Еленой Анатольевной тема! )) У нас прекрасные инструменты, которые достались нам по воле случая. Когда я училась, было важно иметь хороший инструмент. Я помню, одна виолончелистка, которая работала в театре Станиславского, уходила на пенсию, и у неё оставалась виолончель. Мой педагог узнал, что она её продаёт и направил меня туда. Оказалось, что это инструмент 1897 года, немецкого мастера, предположительно Маттиаса Клотца. Очень интересный и тёплый по звуку инструмент, очень красивый - со львиной головой. Я с ним сроднилась, хоть сейчас и не так часто играю на нём, но он должен быть всё время в работе, потому что инструмент нельзя оставлять надолго - он немного теряет, надо всё время тренировать звучание, должен быть разыгранный диапазон, дерево должно вибрировать.


ЕА: У меня тоже история потрясающая. Когда мне надо было перейти на инструмент больший по размеру, случайно мужчина принёс в школу виолончель в совершенно разбитом виде, трудно было понять, что она из себя представляет. И мама инструмент просто на вес попробовала и решила - лёгкий, значит, хороший, сухой. А потом мы посмотрели, на задней деке было клеймо -1787 год, Андреас Гварнери, конечно, это не он, а его ученики. Мы отнесли инструмент в ремонт, тогда в мастерских Большого театра делали великолепно. Инструмент зазвучал, я его разыграла - он немного камерный, но у него очень глубокий настоящий звук, необъяснимый по характеру. Я с этим инструментом всю жизнь.


ОИ: Если вернуться в детство, то получилось, что я сама нашла этот инструмент. В музыку я пошла, потому что у меня и брат и сестра музыканты, у меня другого выхода не было. На приёмных экзаменах за фортепиано стоял яркий рыжего цвета инструмент. И у меня глаза на него всё время смотрели, не могли оторваться. И когда у меня спросили, на чём ты хочешь играть, я показала на виолончель и сказала: «На этом, очень красивый». И потом папа всё время его носил )))

Ольга Ивановна Лебедева
— Да, инструмент большой, сейчас детям тоже приходится его за собой носить-возить?

ОИ: Сейчас более тепличные условия.

ЕА: Обычно один дома, другой в классе. Но если дети профессионально занимаются, они, конечно, играют на своём инструменте, так как звучание разное и здесь уже разговор совсем другой.

— Ольга Ивановна, вы рассказали, что у вас музыкальная семья - была ли у вас традиция семейных концертов?

ОИ: Родители у меня не имеют отношения к музыке, а дети — все профессиональные музыканты. Сестра, вокалистка, 20 лет работала в хоре Большого театра. Брат — концертмейстер Иркутского симфонического оркестра, контрабасист. Но чтобы мы вместе собирались, такого не было. Иногда были гости, когда мы все исполняли любимые песни, мама любила русские народные, но чтобы играть друг перед другом, такого не было. Я слышала, как все тренировались в разных комнатах, и просила: «Мама, скажи, чтобы она больше не играла этого Рахманинова - очень громко». Всё моё детство прошло в музыке. Потом встретились очень хорошие педагоги. Определяющий момент, когда встречается такой педагог — и это уже решает дальнейший выбор. И я могу только слова благодарности сказать всем педагогам, которые встретились на моём пути. Необыкновенные были люди, потрясающие. Мне повезло - я счастливый человек. Очень сложно переучиваться, когда один говорит одно, другой другое, в результате теряешь что-то, а когда всё ловко складывается, дополняет друг друга, то ты накапливаешь и движешься дальше.

Я наблюдала за Еленой Анатольевной, как она тщательно ведёт своих учеников, как она их взращивает: когда приходит маленький человек, он ничего не знает. А потом влюбляется в виолончель и становится профессиональным музыкантом. Это и есть талант педагога.

Мы всегда очень радуемся за детей — то как они взрослеют, насколько они любят то, чем занимаются, как у них хорошо получается.


ЕА: У нас традиция виолончельного класса — не прощаться со своими детьми, а всё время их приглашать, общаться с ними. Многие дети у нас становятся музыкантами, поступают в музыкальные училища, играют в оркестре филармонии, в оркестре кинематографии, одна девочка у нас преподаёт в Бостоне, одна учится в Испании в Королевской академии у ученика Растроповича — Ивана Монигетти, в этом году Варя, моя ученица, поступила в Консерваторию, я очень рада.

— Вы играете со своими учениками?

ОИ: Обязательно! Педагог должен показать красоту инструмента: как должно звучать. Деть чувствуют это: да, не то, скрипит звук, как красиво смычок держать. Они на это реагируют, у них складывается пазл — что не так. Пример красивого качественного звука для них очень важен.

— Расскажите про школьный ансамбль. Чья идея? С чего началось?

ОИ: Участие в ансамбле очень мотивирует детей. И эта идея постоянно у нас была — совместная.


ЕА: Она появилась очень давно. Были достаточно продвинутые дети, и мы решили брать более серьёзные произведения. Были большие проблемы с переложениями, потому что не так много репертуара написано для виолончельных ансамблей и по каким-то показателям они не вполне нам нравятся. Поэтому я иногда делала собственные аранжировки для ансамбля, какие-то современные произведения перекладывала, ориентируясь на уровень возможностей детей. И они с удовольствием играли, у нас были большие программы, выступали на конкурсах и концертах. Конечно, это подстёгивает детей, потому что игра в коллективе под другим углом заставляет относиться к инструменту и по-другому раскрываются возможности инструмента, более широко. Ансамблевая деятельность — большая мотивация для детей.

— С какого класса дети обычно готовы к ансамблю?

ОИ: Они должны себя уверенно чувствовать технически. Класса с 4. В этом возрасте они уже хотят. Можно им подобрать более лёгкие партии на вторые голоса.

Виолончельный ансамбль здорово слушается, когда их много, когда два голоса.


ЕА: Сочно звучит, когда хорошее переложение. На Рождественском фестивале мы играли «Гимн любви» М. Монно - детям самим он очень нравился. Конечно, мы тщательно работали, мы с Ольгой Ивановной не допускаем интонационные неточности и старались доводить до идеального звучания виолончели, учитывая, что инструменты у них не особо дорогие.


В ансамбле дети представляют, что такое играть вместе, что всё должно быть слитно, что ребёнок не один.

— Два самых популярных вопроса от родителей: как выбрать инструмент и как на него поступить? Обращаете ли вы внимание на физические данные помимо музыкальных? Какой принцип отбора в ваш класс?

ОИ: Это очень интересный вопрос. Мы с Еленой Анатольевной раньше ходили по детским садам: общались с музыкальными работниками, проводили концерты, присматривались к детям. Проверяли слух, ритм, смотрели моменты реактивности ребёнка - насколько он эмоциональный (как он может прочитать стихотворение, как он отвечает на вопросы), важно увидеть реакцию ребёнка. Это был удачный опыт, к нам приходили хорошие детки. Как они выбирали виолончель: мы показывали им, играли, смотрели на их физические данные. Виолончель — большой инструмент, обычно требуется широкая кисть, крупные подушечки, пальчики. Но у Елены Анатольевны были девочки с очень тонкими, аккуратными, хрупкими пальчиками, которые потом в процессе обучения превращались в крепкие. И девочки показывали потрясающее мастерство. Поэтому физиология вроде как и важна, но с другой стороны не менее важно, что сам ребёнок хочет заниматься, насколько он уже «подсел» на этот инструмент - он свернёт горы, будет заниматься, стараться, если ему это по душе.

Елена Анатольевна Богачёва
— Если говорить по домашние задания — вы строгие учителя? Сердитесь, если дети дома не играют?

ЕА: Педагог должен быть мудрым и немного хитрым. Мы с Ольгой Ивановной, конечно, очень строгие, но в то же время аккуратно и мягко преследуем свои цели. У нас всегда хороший контакт с детьми, с их родителями, которые тоже очень нам помогают в воспитании и занятиях с детьми. На первое место я ставлю образование человеческих отношений (поэтому даже спустя много лет к нам приходят наши ученики), чтобы понимали мы ученика, тогда и он будет нас понимать. Когда идёт общение душа в душу и глаза в глаза, это основа любой педагогики, любого дела, любых занятий с детьми. У нас индивидуальные занятия, мы можем больше и шире раскрыть ребёнка, чем в общеобразовательной школе. Когда контакт установлен, мы начинаем преследовать свои цели — мотивированно, в игровой форме.

ОИ: Обязательно похвалим, отметим то, что получается.

ЕА: Мне нравится пословица: похвалишь на копейку, ученик сделает на рубль. Похвала играет большую роль и желание учиться. Если я вижу, что ребёнок может, но у него не хватило времени, я стараюсь оценку выше поставить, потому что это подпитывает его в дальнейшем и потихонечку его результат идёт на крещендо.

— Вы взаимодействуете с педагогами по теории музыки, объединяетесь, если изучаете какое-то произведение? Пытаетесь ли соединить теорию с практикой, чтобы ребёнку было более понятно то, что он играет?

ОИ: Мы иногда идём немного вперёд сольфеджио, сами что-то разбираем, объясняем какие-то моменты, которые необходимы для нашего продвижения дальше. Получается, бывает не состыковка: там ещё не прошли, а здесь мы уже рассказали. Конечно, нужно сбалансированное соотношение уроков теории и специальности.


ЕА: Но с музыкальной литературой мы часто соприкасаемся. Например, у них идёт тема русской музыки, и мы устраиваем интересный концерт по этой тематике. И часто наши дети исполняют тех композиторов, которых они проходят на музыкальной литературе. Я считаю, что это взаимовыгодное содружество и всем оно только приносит пользу. И когда в живом исполнении дети слушают исполнение на рояле или на других инструментах композитора, которого они только в звукозаписи слышат, то это совсем другое впечатление. Детям это интересно, они соединяют эти ниточки.

— У вас есть хобби? Какой для вас лучший способ отдыха?

ЕА: Для меня — почитать книгу, это большое удовольствие. У меня есть знакомая, у которой огромная библиотека с огромным количеством книг по искусству, и она мне очень много интересных книг даёт. У неё редкие произведения и о музыкантах, и о художниках. В основном время на чтение есть летом. Я очень трепетно  к этому моменту подхожу - когда, наконец, книгу возьму. Чтение помогает в общении с учениками, потому что интеллект педагога должен развиваться, а не стоять на месте. Сейчас дети такие интересные: например, у меня есть девочка, с ней можно говорить на разные темы, с 10-летним ребёнком можно говорит как со взрослым. Она много читает, у них большая библиотека, то есть какие-то вещи, о которых я сейчас узнаю, она уже знает сейчас. Так что есть дети, которые не только в компьютерах сидят, от родителей тоже много зависит. А вообще дети сейчас так много успевают, я не представляю: и художественная школа, и шахматы, и музыка.

ОИ: Я очень хочу рисовать — красками, пастелью. В детстве я пробовала, и у меня получалось, но виолончель много времени занимала. А сейчас думаю, вернуться к рисованию.

HAUSER 'Alone, Together' from Dubrovnik

Спасибо за сообщение.

Мы свяжемся с вами в ближайшее время.